Menu


«Я благодарен раку — да, вы не ослышались!»


В России открылся реабилитационный центр международного уровня для детей, перенесших тяжелейшие заболевания

Во Владимирской области открылся первый в России реабилитационный центр для детей, перенесших тяжелейшие заболевания, в том числе онкологические. Пятилетнее строительство центра обошлось в 500 млн рублей – практически это личные средства учредителя фонда «Шередарь» бизнесмена Михаила Бондарева. Восстанавливаться дети тут будут бесплатно.

Здесь можно увидеть своими глазами, как возвращают детство, и понять, зачем Бондареву все это нужно.

«Приезжают маленькие старички — потухшие глазки, зеленый цвет лица, после больниц, сил нет, ничего не хотят. А через неделю — это вулканы, цунами, с чьей энергией не знаешь, как справиться», — говорит Оля, она студентка и волонтер «Шередаря» и прошла специальную подготовку, чтобы работать с излечившимися детьми. «Возвращаем детство!» — это девиз центра и фонда. Возвращать детство в России нужно 10-15 тыс. детям в год — тем, кто после перенесенной болезни и долгого лечения находится в устойчивой ремиссии и врачи считают, что им уже можно и даже нужно жить обычной жизнью.

Вот только с обычной жизнью получается без реабилитации плохо. Месяцы, а то и годы, проведенные в больницах, с тяжелейшими лекарствами и манипуляциями, не проходят бесследно. Ребенка после всего этого надо «оживить» и научить радоваться, то есть вернуть к полноценной жизни, которой все это время, пока он с родителями и врачами боролся со смертью, он был лишен. К тому же не факт, что болезнь не вернется, и пройти все эти адские муки им не придется вновь.

И неизвестно, даст ли болезнь еще один шанс. Именно поэтому вожатым, которых здесь называют «шери», не рекомендуют эмоционально привязываться к детям. И совсем уж под запретом — разговоры о болезни. «Они едут к нам, чтобы про нее забыть, а мы должны им в этом помочь. Продолжать или нет общение с ребенком после смены — личный выбор «шери», потому что всякое бывает, иногда дети «уходят» и это очень тяжело эмоционально, — говорит другой волонтер третьекурсница МГППУ Даша Солдатова.

— Мы даже не знаем диагноза ребенка, а за состоянием их здоровья следят врачи и медсестры. Наша задача — подарить им счастье, здесь и сейчас, и это очень классная работа!» Онкология коварная дрянь, но у детей больше шансов выжить, чем у взрослых. В прошлом году, по данным Минздрава, в России было 22,5 тыс. детей с онкологией. У 3,5 тыс. этот диагноз поставлен впервые. По официальной статистике, в федеральных клиниках поправляются до 80% заболевших, в регионах – 55-60%.

А за сухими цифрами — очень разные и очень похожие истории, когда жизнь в миг переворачивается с ног на голову и заставляет на все смотреть иначе. «Я благодарен раку — да, вы не ослышались. Я благодарен раку, потому что он научил нас ценить каждую минуту, и научил нас радоваться каждой мелочи. Мы обычная семья и тоже ругаемся, но в какой-то момент вдруг срабатывает щелчок и ты понимаешь, что тратишь драгоценное время не на то, и это очень здорово отрезвляет, — говорит Сергей Бабарский из подмосковных Бронниц, отец четырех детей. У старшей Анечки 2,5 года назад обнаружили рак кости, ей тогда было 12, вместе с дочкой Сергей провел в онкоцентре на Каширке больше года.

— При Анином диагнозе выживаемость 70%. И это страшно, каждый третий уходит. А дети в нашем отделении были со всего бывшего Союза — всем кишлаком скидывались, чтобы собрать им деньги на билеты, в фонды писали, ходили с шапкой по миру. И жили мы очень дружно, одной большой семьей. Тогда я впервые услышал от врачей поразившую меня фразу: «Взрослым мы продлеваем жизнь, а детей мы лечим». Дозировки, которые выдерживают дети, колоссальные, поэтому и выживаемость у них в итоге выше. А до этого самое тяжелое моральное испытание – это постановка диагноза, потому что первым делом исключают рак. И нам его исключали очень долго. И эта надежда изматывала нас». Бабарский говорит, что их семье дико повезло. Во всех смыслах. Тьфу-тьфу-тьфу, потому что период, когда Анин тип рака считается излеченным, еще не закончился. «Когда диагноз подтвердился, мы сразу попали в РОНЦ, к прекрасным врачам, которые живут на работе и бьются за каждого ребенка: это наш лечащий врач Эльвира Рефатовна Сенжапова и хирург Денис Борисович Хестанов, который пересадил Анечке кусок малой берцовой кости с сосудами на руку и все прижилось. Это сложнейшая и уникальная операция, одна из первых в России, такие и в мире мало где делают. И мы ни за что не платили, все было бесплатно.

Правда, были перебои с «химией» (химиотерапией ), у лекарств закончился срок регистрации и мы ее покупали сами — помогли знакомые с Украины, которые до этого тоже лежали в РОНЦе. На химию ушло тысяч 300, может, больше, уже не помню, но в фонды мы не обращались, поскольку у нас были свои накопления». Пока мы разговариваем, Аня играет с маленьким братом, он родился, когда они с папой были в больнице. Она уже прошла реабилитацию в центре. «Это были самые лучшие дни в моей жизни! Я до болезни была очень стеснительная, а после нее так совсем молчуньей. А потом я попала в «Шередарь», и это была сказка, одним словом – счастье!» — говорит Аня. А Сергей и его жена Катя Бабарские (они владельцы обувного онлайн-магазина) в благодарность за «ожившую» дочку всем вожатым смены подарили удобную модную обувь.

В самом центре и правда классно. Территория 15 га, 26 новеньких домов-срубов, где все предусмотрено для людей с ограниченными возможностями, отдельная огромная столовая, а там все очень вкусно и при этом полезно. По весне на территории посадили 2,5 тыс. деревьев, а цветы и так уже распустились. Здесь на каждого ребенка по «шери», а с утра до ночи они занимаются в творческих студиях и мастерских, стреляют из лука и сплавляются на байдарках, ездят верхом и участвуют в соревнованиях. Рядом с поправившимися детьми – их братья и сестры, фактически это реабилитация целой семьи, которая долгое время была в стрессе от тяжелейшей болезни. Одна смена обходится фонду в 2 млн рублей, в год такой центр может реабилитировать 500 детей.

«Я мечтаю, чтобы мы рядом построили еще один центр, вот план, я уже все продумал, пойду к губернатору Владимирской области разговаривать, — разворачивает подробнейшие схемы основатель «Шередаря» Михаил Бондарев.

— Но таких центров на страну надо минимум 10».

Бондарев говорит, что никакой «личной истории», почему он вдруг занялся психологической реабилитацией онкологических детей у него не было – никто из его близких, к счастью, не болел.

«Я читал Евангелие, каждый день, по несколько глав — так оно в тот момент легло мне на сердце. И начал помогать, потому что так нужно и правильно, — вспоминает Бондарев самое начало.

— Анонимно помогал, через помощницу свою. А потом она заболела тяжело и улетела с детьми за границу, чтобы лечиться, и я начал помогать напрямую, так я познакомился с Галиной Чаликовой из фонда «Подари жизнь». Однажды мы вместе приехали сюда, во Владимирскую область, посмотрели на речку Шередарь, на поля эти, она и говорит: «Хорошо бы здесь лагерь реабилитационный построить». И я загорелся этой идеей. Потому что раньше детей после болезни мы отправляли в Ирландию, я там тоже был. Дублин по сравнению с Москвой — бедный город, ни лимузинов тебе, ни шикарных витрин.

А у нас куча богатых людей, которые кичатся богатством, дорогими шмотками и украшениями, не знают уже, чем еще друг друга удивить. И знаете, мне так стыдно стало! Ну как же так, думал я, ну почему? Почему мы просим их, бедных ирландцев, помочь нашим детям, да еще бесплатно? Разве это правильно, разве это нормально? И я решил, во что бы ни стало сделать такой реабилитационный центр, как в Ирландии, у нас. Чтобы все было по высшим стандартам и только с лучшими программами.

Бондарев говорит, что сначала даже не предполагал, что в итоге строительство центра станет таким затратным проектом. «У меня не было 500 млн, чтобы раз – и выложить их на стол, чтобы начать стройку. Да и земли тоже не было, — рассказывает он.

— Но когда я стал думать на эту тему и предпринимать конкретные шаги, будто какие-то высшие силы стали этому способствовать. Денег не было — и вдруг мы их заработали. И с землей тоже. У моей компании «ВКС-International» уже давно есть загородный лагерь, а рядом с ним пустовали земли. И задумали к ним газ подвести, потому что ничего такого в округе у нас не было. И я сказал, что займусь этим. А мне в ответ предложили выкупить 15 га земли сельхозназначения, они тогда копейки стоили. В итоге тем же газом занимались совсем другие люди, потому что им это было интересно. А земля все равно осталась — но после того, как здесь появился газ, а сами земли поменяли статус, то цена теперь совсем другая. И таких примеров много».

В 2012 году казалось, что центр не удастся построить — рядом с ним некие бизнесмены решили разрабатывать песчаный карьер. И тогда идея психологической реабилитации детей в экологически чистом месте умерла бы на корню: какая экология рядом со стройкой? Но снова вмешались то ли высшие силы, то ли большие друзья Чулпан Хаматовой из «Подари жизнь», замечает Бондарев. Потому что вопрос решился в пользу детей.

Реабилитационный центр существует благодаря языковым курсам Бондарева, приличную часть доходов от которого он тратит на реабилитацию детей. Сам он ездит на «Мазде-3», собственности за границей нет, впрочем, как и дачи. «Вот тут моя дача», — смеется Бондарев, показывая на «Шередарь».

«В гробу карманов нет, а если я дам деньги своим детям, то только медвежью услугу им этим окажу, они их только испортят — я считаю, что им надо дать хорошее образование, чтобы они сами решали, чем заниматься дальше, — убежден Бондарев.

– Меня поражает отношение наших людей к благотворительности. Ведь в этой сфере крутятся большие деньги, а где большие деньги, там всегда есть мошенники. Но много вы таких историй знаете про их разоблачение?

Вот в Ирландии, хотят там опыт в этой сфере гораздо больше, чем у нас, их регулярно разоблачают и наказывают. А у нас? За все время существования фонда у меня никто ни разу не спросил документы, не спросил, как мы тратим деньги. Почему? Это неправильно! Нельзя пускать все на самотек, должен быть контроль со стороны общества — и в благотворительности тем более».

Бондарев говорит, что хочет, как и все уйти на пенсию. Но пока не может. «Мне 60 лет, я бы ушел на пенсию, но кто это доделает, здесь же еще улучшать и улучшать! А я бы вот правда все отдал в надежные руки. А сам бы в лес ушел, отшельником, книжку хочу написать», — говорит Бондарев.

Но почему-то ему не веришь. Потому что человек, который хочет уйти в лес, не строит конкретных планов на новый детский реабилитационный центр. И не мечтает еще о десяти по всей стране. Да и много ли найдется таких, кто будет, как он, годами и деньги, и силы тратить на чужих детей? Высокопоставленный чиновник Минздрава соглашается, что такая психологическая реабилитация выжившим детям, несомненно, нужна. Даже так, поправляется он — она им просто необходима. Но вопрос, чтобы строить их в рамках госпрограмм, пока даже не обсуждается.

Источник : http://www.gazeta.ru  




Наверх