Menu

Солдат Великой Отечественной войны Михаил Зорин: Путин сказал мне «спасибо» за отца

Солдат Великой Отечественной войны Михаил Зорин: Путин сказал мне «спасибо» за отца

«Особой расой» называли советских солдат времен Великой Отечественной войны фашисты-захватчики, в каждом бою поражаясь неистовой страсти, с которой наш народ яростно защищал свою землю. Страшным местом, где от артиллерийского огня не могло спастись ничто живое, оказался Невский пятачок под осажденным Ленинградом. Среди многих тысяч солдат в ноябре 1941-го там воевал, был ранен и вынесен из-под обстрела отец нынешнего президента России, Владимир Спиридонович Путин. В праздничный День защитника Отечества Федеральное агентство новостей публикует рассказ его однополчанина Михаила Зорина о событиях в тех местах и в то время, где случай мог повернуть будущее нашей страны в другую сторону.

«Кто на той войне хоть дней десять в боях продержался — тому уж надо Героя Советского Союза давать», — считает ветеран, вспоминая красную от крови невскую воду на подступах к Ленинграду.

Наши солдаты — батальон 4-й отдельной бригады морской пехоты, полк 115-й стрелковой дивизии и полк 1-й дивизии НКВД — в ночь на 20 сентября 1941 года форсировали Неву, несмотря на то, что немцы непрерывно поливали их артиллерийским огнем. Красноармейцы и краснофлотцы зацепились на крохотный плацдарм у Московской Дубровки, который стал синонимом обреченности и верной гибели, но одновременно и беспримерного мужества. «Пятачок» — потому что на военной карте он помещался под пятикопеечной монетой. Это была черная воронка, в которой таяло любое подкрепление, присланное с правого берега. Выбраться оттуда было все равно, что вернуться с того света, и очень немногим это удалось.

К весне 1942 года на Неве тронулся лед, плацдарм отрезало от спасительного правого берега, солдаты остались без подкрепления, и 29 апреля немцы полностью захватили этот пропитанный русской кровью кусочек земли. Все до единого погибли, кроме начальника штаба 330-го полка, мастера спорта по плаванию Александра Соколова: он переплыл студеную весеннюю Неву, обмотавшись полковым знаменем (потеря его означала расформирование войска). По счастливому случаю накануне Михаил Зорин с несколькими товарищами переправились на другой берег в баню.

«Кто меня сменил — тот остался в плену, а наутро Невского пятачка не стало, — вспоминает ветеран. — Это мой счастливый случай».



Везением он называет и свой выбор идти воевать вместо эвакуации с заводом на Урал.

«Наше поколение такое было, что мы лучше пойдем в армию, чем поедем на Урал. Но мы, на самом деле, выгадали, потому что кто согласился — приехали туда, а потом их забрали в битву под Москвой, и они там все погибли, а мы остались живы», — говорит Зорин.

«Повезло», — считает русский солдат, оказавшийся вместо ада под Москвой в мясорубке на Невском пятачке, где за день гибли десятки, а может, и сотни… Из-за этих цифр историки ссорятся до сих пор: кто-то исчисляет наши потери десятками тысяч человек, кто-то — сотнями тысяч. Все они в безымянных захоронениях на берегах, а большинство — в самой молчаливой братской могиле — в Неве.

После войны, особенно в тот период, когда некоторые историки стали играть в «разоблачения» и разбираться в военной тактике советских командующих, прозвучала версия о бессмысленности столь яростной обороны Невского пятачка.

«Решение, может, и правильное было у Жукова: стоять за этот плацдарм, но мы за это решение отдали много своих людей, — говорит Зорин. — Трупов было столько, что мы ими прикрывались от пуль… Запах от них стоял все время. В войсках был голод, каждый день на обед только 200 грамм сухарей и баланда — мутная вода с парой крупинок. Но сила наша прибавлялась, когда мы узнавали о том, что в Ленинграде творится. По очереди солдаты ходили в город к своим и когда возвращались, рассказывали, как женщины своих детей и мужей возят на санках хоронить на кладбище… Наш боевой дух от этого только поднимался: мы решили — раз все равно умирать, так лучше здесь, за свой город…»

Передышки, как рассказывает Михаил Зорин, наступали только во время плохой погоды, когда солдаты с обеих сторон предпочитали закутаться в плащ-палатку и пережидать в своем окопе суровый ветер с Невы и пронизывающий дождь. Курить запрещали, поговорить друг с другом тоже было невозможно. Друзей, вспоминает ветеран, на Невском пятачке не заводили. Не успевали. Только познакомишься — через час человек уже убит. Кто-то не выдерживал адского напряжения и тайком сам себе стрелял в руку. Таких «самострелов» врачи в госпитале вычисляли быстро. Лечили на общих основаниях, но на карточке ставили «СС». После выздоровления такой знак «самострел» означал направление в штрафбат.
«Каждый солдат хотел остаться в живых, но не всем повезло. Мне повезло три раза, а может и больше, — рассуждает ветеран. — Когда защищаешь Родину, не считаешь, сколько раз жив остался».

Источник : https://riafan.ru/627808-soldat-velikoi-otechestvennoi-voiny-mihail-zorin-putin-skazal-mne-spasibo-za-otca .